в Сербии в 1876 году
ЖИЗНЕННЫЙ ПУТ • ВОЕННАЯ СЛУЖБА • КОМАНДНАЯ РОЛЬ • ОТЪЕЗД И ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
Новосёлов прибыл в Сербию как отставной русский генерал-майор и доброволец. 22 сентября / 4 октября 1876 года князь Милан назначил его командующим всей Ибарской армией. После заключения перемирия он возвратился через Одессу; 5/17 марта 1877 года скончался в Санкт-Петербурге.
Семён Корнилович Новосёлов принадлежал к кругу русских офицеров, чья военная биография сложилась задолго до их приезда в Сербию. Русская «Военная энциклопедия» указывает, что он родился в 1812 году и впоследствии получил чин генерал-майора, тогда как в некоторых более поздних каталогах и юбилейных заметках приводятся годы жизни 1816–1876. Что касается конца его жизненного пути, более надёжные сведения даёт современная ему печать: в марте 1877 года газета «Кавказ» опубликовала известие о смерти в Санкт-Петербурге «генерала Новосёлова, бывшего начальника Ибарской армии».
В Сербию он прибыл в русском чине генерал-майора. Его обязанностью было не командование отдельным русским добровольческим отрядом, а руководство всей Ибарской армией Княжества Сербия. На этот пост его назначил князь Милан Обренович. Тем самым Новосёлов вошёл в высшее звено сербского оперативного командования: над ним стояли князь и Верховное командование, а ему подчинялись штаб Ибарской армии, сербские пехотные бригады, кавалерия, артиллерия и приданные русские добровольцы.
Согласно Военной энциклопедии Сытина, Ибарская армия под его командованием насчитывала около 12–13 пехотных батальонов, четыре кавалерийских эскадрона, три батареи и ещё девять орудий Круппа. Ей предстояло вытеснить османские войска с Явора и с территории Сербии, а затем действовать в направлении Сеницы и Нови-Пазара. Такой состав и поставленная задача подтверждают, что Новосёлов являлся армейским, то есть оперативным, командующим на одном из главных сербских театров военных действий.
Он принял командование в чрезвычайно тяжёлый момент. 14 октября 1876 года из Кушичей он писал Ивану Аксакову о нехватке сапог, тёплой одежды, палаток, продовольствия и оружия. По его словам, из 108 недавно прибывших русских только шестьдесят имели винтовки. У раненых не было ни сменного белья, ни одежды, ни денег. Письмо свидетельствует, что командующему приходилось одновременно решать оперативные задачи и вопросы снабжения, размещения добровольцев и попечения о раненых.
Его спутник Владимир Теплов описывал его как опытного воина, который мало спал и непрерывно трудился. Из того же круга документов видно, что Новосёлов не возмещал свои личные расходы из военной кассы. Этого недостаточно для создания идеализированного портрета, однако это важный показатель его личного отношения к добровольческой миссии и принятой на себя ответственности. [5]
Боевые действия на направлении Кушичи — Явор
На яворском направлении бои велись в тумане, под дождём и на труднопроходимой горной местности. 13/25 октября Ибарской армии удалось оттеснить части османских войск и на отдельных участках вступить на территорию Новопазарского санджака.
Операция не привела к крупному стратегическому прорыву к Сенице или Нови-Пазару. Ограниченность людских и материальных ресурсов, неудовлетворительное снабжение и краткий срок до заключения перемирия не позволили добиться более прочного успеха. Тем не менее командование Новосёлова стабилизировало часть фронта и сковало османские силы на яворском направлении. Поэтому его вклад следует оценивать исходя из реальных возможностей Ибарской армии, а не первоначально поставленных широких целей.
Перемирие вступило в силу 20 октября / 1 ноября 1876 года. Точная дата отъезда Новосёлова не установлена. Однако газета «Кавказ» сообщала, что 9/21 ноября он прибыл из Сербии в Одессу с сопровождавшими его лицами, в русской форме и с подаренной ему саблей. В следующем номере отмечалось, что 13/25 ноября он выехал в Санкт-Петербург и возвращаться в Сербию не намерен.
Последние месяцы, смерть и погребение
После отъезда из Одессы Новосёлов возвратился в Санкт-Петербург. Его дальнейший жизненный путь после Сербии оказался недолгим: 5/17 марта 1877 года он умер в российской столице. Причина смерти в использованных опубликованных источниках достоверно не установлена, и строить догадки о ней не следует. Похоронен на Павловском городском кладбище.
Семён Корнилович Новосёлов был одним из наиболее высокопоставленных русских добровольцев, поступивших в 1876 году на сербскую службу. Его значение определялось не только генеральским чином, но и тем, что ему было поручено командование всей сербской Ибарской армией. На Явор он принёс с собой опыт Кавказа, обороны укреплений, руководства войсками, а также штабной и гарнизонной службы.
ПИСЬМО ТЕПЛОВА АКСАКОВУ
Переписка о командовании Новосёлова Ибарской армией
Владимир Теплов — представитель Московского славянского комитета при военном штабе русского генерал-майора Семёна Корниловича Новосёлова. Местонахождение штаба: Кушичи, Иваница, Сербия.
Получатель: Иван С. Аксаков, председатель Славянского комитета, Москва, Россия.
Письмо содержит непосредственный отчёт Теплова о состоянии Ибарской армии, боях между Кушичами и Явором, ядре русских добровольцев, ответственности Новосёлова и денежных средствах, направленных армии Московским славянским комитетом.
Кушич, 19 октября [1876 г.]
Ваше превосходительство Иван Сергеевич. До сих пор я не писал Вам об Ибарской армии, которая, слава Богу, до сих пор крепко стоит на прежних позициях и твердо верит, что если бы вместо турок перед нами находились хотя бы румыны, то теперешняя главн[ая] квартира наша должна* была бы переместиться назад. Вы, конечно, знаете о геройстве сербских войников. Перед сражением считается 2 или 3 батальона, но лишь пули просвистят, то остается 20 или 30 человек, и то не сербов, а русских. Генерал Новоселов как опытный воин терпит и не спит по ночам. Мы надеемся, что в подобных случаях нам поможет только счастье и та горсть русских, которые здесь уже успели приобрести доброе имя и добрую военную славу.
13 октября к нам прибыла первая как бы военная русская единица в 108 челов[ек], ждем еще 60 чел[овек]. 17 числа мы радостно увидели возле наших землянок большую и роскошную походн[ую] церковь (г. Бессоновий). Я был мысленно** подавлен при виде церкви, землянок, боевых позиций и проч., великое соединялось с малым, сила увидела свою славность, а каждый серб увидел силу. Как много рождается по этому поводу исторических, физиологических и других мыслей, но оставлю всякие рассуждения, чтобы обратить Ваше внимание на нашу боевую жизнь.
Прежде всего скажу, что мы живем в тумане, им мы дышим, на него уповаем, когда нужно сделать какое-либо передвижение или поставить новый шанец. Я здесь уже 19 дней не вижу солнца, было 5 или 6 немного светлых дней (все же без солнца), т. е. 30, 3, 4, 5, 12 октября — это дни сражений, потому что в тумане драться нельзя. До сих пор все наши битвы начинались турками, говорят, что у них составлены самые решительные наступат[ельные] планы. Однако третьего дня подполк[овник] Беккер привел к нам 2 батальона из Дринской армии, ген[ерал] Новоселов на сегодняшний день назначил наступление с нашей стороны. Ночь, казалось, была чище обыкновенного, но вот теперь 5 часов утра, выйдя из землянки, я увидел опять туман, опять полудождь. Вероятно, сегодняшний день пройдет спокойно. До сих пор ни турки, ни мы не имели значительных успехов, сражения происходят между Кушичем и Явором с переменным счастьем.
Вчера к нам прибыло несколько офицеров, между прочими приехали и г. Карцев¹ (племянник консула), один финляндец, не знающий по-русски, и один учит[ель] франц[узского] языка из Таганрога, также не говорящий по-русски. Вчера же узнали от лазутчиков, что в день 12-го числа раненых турок было более 500 чел[овек]. Наш волонтер юнкер помещик Екатер[инославской] губ[ернии] Евецкий, которого мы считали убитым (он был послан генералом Новоселовым с приказанием), говорят, взят в плен и теперь находится в госпитале у турок, его видели, как он от раны упал с лошади.
Позволю себе затронуть хоть и щекотливый, но, полагаю, обязательный для меня вопрос. Из суммы, высланной Вами (2000 дук[атов]), уже израсходовано, так сказать, на сапоги и друг[ие] мелочи, в виде пособия на теплую одежду и проч. более 600 дукат[ов], содержания никому не выдавалось, не забыты и бедные сербы. Я заметил, что Семен Корнилович² как бы не считает себя в праве или, по крайней мере, стесняется пополнять и свои расходы. Перед выездом из России он продал имение 6300 дес[ятин] за 3500 руб., из них 2000* употребил на дорогу свою и для 15 волонтеров, приехавших с ним, остальные 1500 руб. потрачены в Белграде и далее. Я, с своей стороны, считаю себя только корреспондентом, а потому на вопрос генерала я ничего не мог сказать, кроме слов, что все суммы, присылаемые Славянским комитетом, находятся в полном распоряжении главнокомандующего, и здесь является как бы второстепенный вопрос о количестве израсходованных и расходуемых денег. Тут дело щекотливое, которое можете выяснить только Вы, не признаете ли нужным сделать с нами какое-либо сношение.
На обороте сделал кроки нашего расположения. Названия почти все обозначают не жилые места, но отдельные горные вершины. За взятие этих вершин мы главным образом и деремся.
Прошу передать мой поклон Александру Александровичу. Остаюсь уважающий Вас и душевно преданный
В. Теплов